Задание №10412 ЕГЭ по Русскому языку

(1)Я начал свою жизнь среди книг. (2)Кабинет деда был заставлен книгами; пыль с них разрешалось стирать только раз в году — в октябре, накануне возвращения в город. (3)Ещё не научившись читать, я благоговел перед этими священными камнями: они расположились на полках стоймя и полулёжа, кое-где точно сплошная кирпичная кладка, кое-где — в благородном отдалении друг от друга.

(4)Книги были для меня птицами и гнёздами, домашними животными, конюшней и полями. (5)Книги — это был мир, отражённый в зеркале; они обладали его бесконечной плотностью, многообразием и непредугаданностью.

(6)Библиотека состояла главным образом из французских и немецких классиков. (7)Были в ней также учебники грамматики, несколько прославленных романов. (8)Скудный мир. (9)Но большой энциклопедический словарь Ларусса заменял мне всё.

(10)Не без труда водрузив на дедов бювар очередной том, я открывал его и пускался на поиски настоящих птиц, охотился на настоящих бабочек, которые сидели на живых цветах. (11)Люди и звери жили под этими переплётами, гравюры были их плотью, текст — душой; за стенами моего дома бродили только бледные копии, более или менее приближавшиеся к прототипу, но никогда не достигавшие его совершенства.

(12)Мир впервые открылся мне через книги, разжёванный, классифицированный, разграфлённый, осмысленный, но всё-таки опасный, и хаотичность моего книжного опыта я путал с прихотливым течением реальных событий.

(13)Я обрёл свою религию: книга стала мне казаться важнее всего на свете. (14)В книжных полках я отныне видел храм.

(15)Но была и другая реальность. (16)На площадках Люксембургского сада играли дети, я подходил к ним ближе, они пробегали в двух шагах, не замечая меня. (17)Я смотрел на них глазами нищего — сколько в них было силы и ловкости, как они были прекрасны. (18)В присутствии этих героев из плоти и крови я терял свой «ум не по годам», свои универсальные познания. (19)Прислонившись к дереву, я ждал. (20)По первому бесцеремонному оклику главаря их ватаги я отказался бы от всех своих привилегий. (21)Меня осчастливила бы даже роль статиста, я с восторгом согласился бы играть раненого на носилках. (22)Но мне этого не предложили: я встретил своих истинных судей — сверстников, и их равнодушие вынесло мне обвинительный приговор. (23)Я не мог опомниться, увидев, кем был в их глазах: не чудо природы, а просто никому не интересный замухрышка.

(24)Моя мать не могла скрыть негодования. (25)Когда она видела, что никто не приглашает меня играть, любовь подсказывала ей, что я буду страдать. (26)Желая спасти меня от отчаяния, она с напускным раздражением говорила: «Чего ты ждёшь, дуралей? (27)Скажи, что ты хочешь поиграть с ними». (28)Мать предлагала мне: «Хочешь, я поговорю с их мамами?» (29)Но я умолял её не делать этого; она брала меня за руку, и мы брели от дерева к дереву, от одной кучки детей к другой, неизменно отверженные. (30)В сумерках я вновь обретал свой насест, горные высоты, где парил дух, свои грёзы. (31)За неудачи я вознаграждал себя дюжиной детских пророчеств. (32)И всё-таки что-то у меня не клеилось.

(По Ж.-П. Сартру)