Задание №31718 ЕГЭ по Русскому языку

(1)Почти неделю тянули ветры над землей Центральной Украины, стелило полог мокрого снега. (2)Промокло всё, промокли все. 

(3)Я сижу на телефоне, две трубки виснут у меня по ушам на петлях, сделанных из бинта. 

(4)У меня прохудились ботинки, подошва на одном вовсе отстала. (5)Я подвязал ее телефонным проводом. (6)Ноги стынут, а когда стынут ноги, стынет все, весь ты насквозь смят, раздавлен, повержен холодом. 

(7)Меня бьет кашель, течет из носа, рукавом грязной шинели я растер под носом верхнюю губу до ожога. (8)Меня знобит, чувствую температуру, матерюсь по телефону с дежурными на батареях. 

(9)Скоро переобмундирование. (10)Зимнее. (11)Ни в коем случае не надо брать полушубок и валенки. (12)Полушубок за месяц-два так забьет вшами, что брось его на снег — и он зашевелится, поползет, в валенках протащись версту-две по пахоте — и вылезешь из них. (13)Я видел дырки в размякшей пахоте, заполненные водой и темной жижей, это вновь прибывший пехотный полк вышагнул из валенок и рванул к шоссе босиком. 

(14)Трупы недавнего отступления разъездило, размяло и растащило по булыжнику, покрытому серой жижей в разноцветных разводах нефти и бензина, вылившегося из подбитых танков и машин. (15)Вот здесь-то пехота и переобулась. (16)Обувь и портянки, как правило, остаются почти в сохранности, не то что головы, хрустнувшие, будто арбузы, — смяты, размичканы до фанерной плоскости. (17)Портянки, как знамена иль флаги просивших милости и пощады бойцов, белеются по всей дороге, да еще зубы, человеческие зубы; не дались колесам машин, гусеницам танков, бело просвечивают там и сям из расколотых камней и в булыжных щелях. 

(18)Что же это такое? (19)Неужели ко всему этому можно привыкнуть? (20)Можно. (21)Но нужно ли? 

(22)Резко зазуммерил телефон, я нажал прилипающий к пальцам клапан и сказал: 

— (23)Ну какого кому надо? 

(24)А в ответ бодрый, звонкий голос, словно у пионера, рапортующего об окончании патриотической работы: 

— (25)Привет, красноярский идиот! 

(26)Павлуша. Кокоулин Павлуша, родом из алтайского села Каменный иль Светлый Исток. 

— (27)Ну как жизнь молодая протекает? 

— (28)Жизнь-то? (29)Молодая-то? — (30)Я втянул носом мокро и, чуть не заскулив по-собачьи, вылаял: — (31)А дубнуло бы поскорее, вот бы хорошо было... 

(32)Павлуша смолк, не знает, чего сказать, чем меня приободрить, виноватым себя чувствует за то, что так благополучен, а мы вот подыхаем тут в грязи, во вшах, под гнилым, милости не знающим небом. 

— (33)Ну ты, это, елки-моталки, чего городишь-то? — уже не очень бодро, но все еще с энтузиазмом говорит Павлуша. (34)Он, Павлуша, от природы румян, круглолиц и очень разговорчив. (35)Умеет на гармошке и балалайке играть, музыку любит, а я конопат, скуласт, язвителен, играть ни на чем не умею. (36)У Павлуши больше оснований жить и выжить на войне, чем у меня, Павлуша, может быть, более полезен и нужен обществу, я же осатанел, грудь вот кашлем рвет, ангина горло свела, даже слюну проглотить не дает. 

— (37)Да ты чё? — почти возмущенно кричит Павлуша. — (38)Нам по девятнадцать лет, нам еще жить да жить, елки-моталки... 

— (39)Вот и живи, раз охота. 

— (40)Слушай! — кричит Павлуша. — (41)Вот слушай! 

(42)И я вдруг слышу музыку, с другого света, с другой планеты, с другого неба плывущую, прекрасную музыку, торжественную, разуму недоступную, поющую о другой какой-то жизни, мне неведомой, пробуждающейся под ясным небом, под светлыми звездами. 

(43)Павлуша включил рацию, нажал на клапан телефона, дает мне послушать то удаляющуюся, то наплывающую на меня музыку. (44)Я хочу спросить, откуда, чья эта музыка, но лицо мое грязное, шершавое от стыни заливают такие потоки слез, что я не успеваю их, затекающие в рот, соленые и горькие, проглатывать, и они текут, рушатся на шинель, глухо застегнутую на моей груди. (45)На время куда-то пропал кашель, лишь, как на немазаных шестернях, скрипит, рвется дыхание в груди. 

(46)А музыку Павлуша нашел, нащупал для меня в пространстве, и он не знал, какую, чью, и я тогда тоже не знал, откуда, чья она? 

(47)Чайковского Петра Ильича была та музыка, впоследствии узнал я, финал первого действия «Лебединого озера». (48)Приобретя пластинку, я заезжу до дыр то место, где про воскресение, про другой, прекрасный мир, светлым сиянием спускающийся с небес над родной землей, над всеми нами, все вытерпевшими и перестрадавшими.

(В. П. Астафьев)